Наркобизнес в Одессе в 90-х годах. Палермо под Одессой, где людей держат на цепи

В этом поселке под Одессой 39 домов, и все торгуют «зельем». Бывший «нахалстрой», развернутый здесь цыганским табором 20 лет назад, сейчас стали называть «Палермо», а его цыганские бароны переквалифицировались в наркобаронов.

В самый неудачный день сюда приходит около 600 наркоманов. Молодые, пожилые, мамы с детьми, калеки переползают через железную дорогу, отделяющую город от поселка. Из окон близлежащей многоэтажки видно, как наркоманы ручейками стекаются сюда за утренней дозой. Они выходят на тропу, когда-то узкую и еле заметную, ныне превратившуюся в магистраль.

Пытаюсь сосчитать, сколько народу движется в Палермо, глаза устают на полутысяче.  

Глянцевая картинка.

Палермо, как глянцевая открытка: синий лиман, вдоль него две улицы — Новая и Центральная (проспектом Ленина Палермо не обзавелось, зато имеет памятник Шевченко). Отчетливо видны дома, куда идут основные «потоки». «Это «точки» баронов, здесь торгуют их люди. Сами они живут подальше: видите замки с белыми башнями?» — говорят оперативники.

Дома и вправду хороши: можно устраивать народные гулянья для Молдаванки и Пересыпи, хоть и не скажу за всю Одессу. И хозяйки развалюшек-точек, и их бароны — выходцы из Молдавии. Молдавская фамилия Продан — одна из самых распространенных в Палермо. Изначально это было село Корсунцы с прилегающими к нему Шевченко-1, 2 и 3. После того как вырисовался нынешний профиль Палермо, «три Шевченко» от него отгородились высокими заборами, за которыми укрылось славянское население.

И если раньше смуглым дамам в цветастых юбках приходилось самим варить соломку, опасаясь милицейских облав, то позже схема усовершенствовалась. Здесь больше не занимаются самодеятельностью. Наркотики, как рассказывают, получают в готовом виде: из Закарпатья, из Жашкова Черкасской области и из близлежащего Усатово. Ни для местных жителей, ни для отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков это давно не секрет, но поставки не прекращаются. В удачный год милиция изымает более двух тонн соломки, но, похоже, это капля в море. Вдвоем с оперативником ОБНОНа мы перебираемся через железную дорогу в посадку, где «севшие на иглу» ожидают отправившихся к цыганам гонцов.

Милиция здесь ходит редко и в гражданском. По-другому — опасно. «Оперов» в ОБНОНе мало, наркоманов же собирается около полсотни, силы явно неравны. Посадку называют одним из самых опасных мест Палермо — редко бывает месяц, когда здесь не находят труп. Как гласит надпись на ближайшем столбе, «передоз непредсказуем». Дела, творящиеся в Палермо, отлично прослеживаются с трассы, идущей от Одессы к лиману. Здесь в районе автозаправок милиция устроила передвижной наблюдательный пункт.

Отсюда видно, кто побрел к Любане, а кто — к Рузане. Бери их на выходе да тряси. Но оснований для «шмона» у милиции никаких. Прошли времена, когда зелье покупали в Палермо навынос. Нынче там берут раствор, заранее упакованный в одноразовые шприцы. В Палермо колются, отлеживаются, покупают обеды, бутерброды и пирожные. «Сервис налажен, были бы деньги», — говорит Наташа Горбатюк. Она два года не могла уйти из Палермо.

Сережки-Наташки.

Сейчас Наталье (имена изменены. — Авт.) — 24. В ряду потерь — брошенный муж и умершая дочка. В списке приобретений — ВИЧ-инфекция. Наташа попала в поселок сразу после швейного училища. Говорит, тогда жить было проще, «химия» стоила меньше. «А теперь полтора-два доллара за кубик — кто ж такие деньжищи может платить, это ж порядочному человеку 20 долларов в день нужно».

Наташа вспоминает о Вове-бароне: «Он нас все пинал, мы для него не люди, хотя и деньги приносим. Я как-то считала, он в день зарабатывает минимум 1100 долларов на растворе, да плюс димедрол. А еще на него рабы пашут, наркоту продают — сами хозяева не подставляются». Наташа и сама должна была стать «наймичкой» — деньги закончились, рабство стало последним способом добывания «дури».

Ее спасла жестокость матери, закрывшей дочку в подвале на две недели и даже не приходившей узнать, жива ли она. Теперь Наталья стала витриной для организаций, борющихся за чистые вены. Но, как говорят в ОБНОНе, опий умеет ждать. Палермо догнало Наталью после «освобождения» — в палате с видом на поселок умер Наташин ребенок. Спасти было нельзя — ВИЧ. Дима Гордеев, давний посетитель Палермо, сдал анализ на ВИЧ и получил положительный результат. Решил было покончить с собой, но оказалось, что перепутали диагноз, и Гордеев здоров. Сутулый, с заострившимися чертами узкого личика, он ходит по Палермо.

Как уколется, пытается гопак станцевать. Говорит, «химия» — штука веселая. Если верить милицейским сводкам, то сюда ходят исключительно мужчины. На самом деле, основные посетители Палермо — женщины, в основном молодые. Ходят с детьми, задерживать их — морока: «Баба наверняка окажется одинокой, пристраивай потом ее ребенка — ни один детдом не возьмет. Мужиков брать проще».

Маша — известная личность. Она, ВИЧ-инфицированная, работает… в больнице недалеко от Палермо. Ее прикрывает мать, врач-венеролог той же больницы. Маша верит маминым рассказам о том, что есть новый метод лечения наркомании и ВИЧ гипнозом: засыпаешь на две недели и воскресаешь здоровым. Но пока главная Манина задача — привести цыганам побольше наркоманов. Это неплохо оплачивается.

Маша подтягивает свитер к горлу и вжимает голову в плечи — «колюсь под ключицу. Хоть опасно, но синяки не так заметны. На работе пока внимания не обращают». «Маша — далеко не единственный медработник и дитя врача, попавшее в Палермо, — уверила меня областной одесский нарколог Надежда Федорова. — Обычное дело».

Уйти, чтоб не вернуться.

— Вы в Палермо не ходите, там цыганские законы. Уйдете — не вернетесь, — уверяли меня. Милиция ходит в поселок, как правило, с облавами. Сопровождать меня милиционеры отказались. Пришлось пробираться самой. Подступы к поселку сторожит цыганская ребятня и братья-славяне. Они сигнализируют о приближающейся облаве гораздо раньше, чем милицейский «газик» догромыхает до первой торгующей хаты.

Они же продают раствор и димедрол. В ста метрах от этого КПП — второй: ярко-желтый «РАФ» с заляпанными грязью номерами, где цыганская семья лопочет с белобрысым пацаненком лет 16. По данным медиков, одесская наркомания стала резко молодеть, каждый квартал добавляет сотню колющихся малолеток. Центральная улица почище Новой, да и дома почти аккуратные — разве что штакетник торчит, как выбитые зубы, а в остальном — все чинно. Во многих дворах наймиты моют пестрые, огромные цыганские ковры и варят нечто дымное в котлах. Один из батраков — с металлическим ошейником и цепью.

Наймитов, замеченных в воровстве, цыгане зовут рабами и сажают на цепь, но этого можно и не делать: наркотик держит крепче кандалов. Цыганка, стоящая у хаты «руки-в-боки», изучает постороннюю и возвращается к привычному занятию — подсчету купюр, толстой пачкой осевших в кармане передника. В прокопченных цыганских имениях батраки убирали со дворов и остатки шприцов, и их осоловевших владельцев — чтоб не попали на чужие глаза. Сколько ни ходила по Палермо, где, по идее, есть и сельсовет, и местная администрация, так и не увидела признаков власти. Тут своя власть.

Смычка города с Палермо.

На смычку города с Палермо давно намекают одесские газеты. Говорят, не только

наркоманы, но и власти «вошли в систему», сев не на иглу, а на доллар. Местные издания называют территории, где беспрепятственно продают наркотики — кроме известных Фонтана, Слободки и Бугаевки это и знаменитый Привоз. Известны и имена наркодиллеров, которые «ни разу не были задержаны».

Милиция охотно назвала наиболее авторитетных людей Палермо: Грузина, Януша и Продана. Между тем ряды одесских наркоманов уверенно растут. Нынче их в городе более семи тысяч — по официальным данным. По реальным, цифру советуют умножить на десять. 60 проц. наркоманов ВИЧ-инфицированы. Врачи называют нынешнюю Одессу наркополигоном, через который зелье движется не только на Киев, но и в Россию. Как говорят «оперы», Палермо можно уничтожить за месяц-два, будь на то «добро» начальства.

Но пока при поселке растет «ВИЧ-курган», где добровольцы-общественники сжигают использованные наркоманские шприцы. Иглы не горят. Они скапливаются холмом. За год он вырос почти на метр.

Янина Соколовская
По материалам газеты «Известия»

please wait...

Смотрите также:

У нас также читают: