Наркобизнес в Одессе в 90-х годах. Палермо под Одессой, где людей держат на цепи

В этом поселке под Одессой 39 домов, и все торгуют «зельем». Бывший «нахалстрой», развернутый здесь цыганским табором 20 лет назад, сейчас стали называть «Палермо», а его цыганские бароны переквалифицировались в наркобаронов.

В самый неудачный день сюда приходит около 600 наркоманов. Молодые, пожилые, мамы с детьми, калеки переползают через железную дорогу, отделяющую город от поселка. Из окон близлежащей многоэтажки видно, как наркоманы ручейками стекаются сюда за утренней дозой. Они выходят на тропу, когда-то узкую и еле заметную, ныне превратившуюся в магистраль.

Пытаюсь сосчитать, сколько народу движется в Палермо, глаза устают на полутысяче.  

Глянцевая картинка.

Палермо, как глянцевая открытка: синий лиман, вдоль него две улицы — Новая и Центральная (проспектом Ленина Палермо не обзавелось, зато имеет памятник Шевченко). Отчетливо видны дома, куда идут основные «потоки». «Это «точки» баронов, здесь торгуют их люди. Сами они живут подальше: видите замки с белыми башнями?» — говорят оперативники.

Дома и вправду хороши: можно устраивать народные гулянья для Молдаванки и Пересыпи, хоть и не скажу за всю Одессу. И хозяйки развалюшек-точек, и их бароны — выходцы из Молдавии. Молдавская фамилия Продан — одна из самых распространенных в Палермо. Изначально это было село Корсунцы с прилегающими к нему Шевченко-1, 2 и 3. После того как вырисовался нынешний профиль Палермо, «три Шевченко» от него отгородились высокими заборами, за которыми укрылось славянское население.

И если раньше смуглым дамам в цветастых юбках приходилось самим варить соломку, опасаясь милицейских облав, то позже схема усовершенствовалась. Здесь больше не занимаются самодеятельностью. Наркотики, как рассказывают, получают в готовом виде: из Закарпатья, из Жашкова Черкасской области и из близлежащего Усатово. Ни для местных жителей, ни для отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков это давно не секрет, но поставки не прекращаются. В удачный год милиция изымает более двух тонн соломки, но, похоже, это капля в море. Вдвоем с оперативником ОБНОНа мы перебираемся через железную дорогу в посадку, где «севшие на иглу» ожидают отправившихся к цыганам гонцов.

Милиция здесь ходит редко и в гражданском. По-другому — опасно. «Оперов» в ОБНОНе мало, наркоманов же собирается около полсотни, силы явно неравны. Посадку называют одним из самых опасных мест Палермо — редко бывает месяц, когда здесь не находят труп. Как гласит надпись на ближайшем столбе, «передоз непредсказуем». Дела, творящиеся в Палермо, отлично прослеживаются с трассы, идущей от Одессы к лиману. Здесь в районе автозаправок милиция устроила передвижной наблюдательный пункт.

Отсюда видно, кто побрел к Любане, а кто — к Рузане. Бери их на выходе да тряси. Но оснований для «шмона» у милиции никаких. Прошли времена, когда зелье покупали в Палермо навынос. Нынче там берут раствор, заранее упакованный в одноразовые шприцы. В Палермо колются, отлеживаются, покупают обеды, бутерброды и пирожные. «Сервис налажен, были бы деньги», — говорит Наташа Горбатюк. Она два года не могла уйти из Палермо.

Сережки-Наташки.

Сейчас Наталье (имена изменены. — Авт.) — 24. В ряду потерь — брошенный муж и умершая дочка. В списке приобретений — ВИЧ-инфекция. Наташа попала в поселок сразу после швейного училища. Говорит, тогда жить было проще, «химия» стоила меньше. «А теперь полтора-два доллара за кубик — кто ж такие деньжищи может платить, это ж порядочному человеку 20 долларов в день нужно».

Наташа вспоминает о Вове-бароне: «Он нас все пинал, мы для него не люди, хотя и деньги приносим. Я как-то считала, он в день зарабатывает минимум 1100 долларов на растворе, да плюс димедрол. А еще на него рабы пашут, наркоту продают — сами хозяева не подставляются». Наташа и сама должна была стать «наймичкой» — деньги закончились, рабство стало последним способом добывания «дури».

Ее спасла жестокость матери, закрывшей дочку в подвале на две недели и даже не приходившей узнать, жива ли она. Теперь Наталья стала витриной для организаций, борющихся за чистые вены. Но, как говорят в ОБНОНе, опий умеет ждать. Палермо догнало Наталью после «освобождения» — в палате с видом на поселок умер Наташин ребенок. Спасти было нельзя — ВИЧ. Дима Гордеев, давний посетитель Палермо, сдал анализ на ВИЧ и получил положительный результат. Решил было покончить с собой, но оказалось, что перепутали диагноз, и Гордеев здоров. Сутулый, с заострившимися чертами узкого личика, он ходит по Палермо.

Как уколется, пытается гопак станцевать. Говорит, «химия» — штука веселая. Если верить милицейским сводкам, то сюда ходят исключительно мужчины. На самом деле, основные посетители Палермо — женщины, в основном молодые. Ходят с детьми, задерживать их — морока: «Баба наверняка окажется одинокой, пристраивай потом ее ребенка — ни один детдом не возьмет. Мужиков брать проще».

Маша — известная личность. Она, ВИЧ-инфицированная, работает… в больнице недалеко от Палермо. Ее прикрывает мать, врач-венеролог той же больницы. Маша верит маминым рассказам о том, что есть новый метод лечения наркомании и ВИЧ гипнозом: засыпаешь на две недели и воскресаешь здоровым. Но пока главная Манина задача — привести цыганам побольше наркоманов. Это неплохо оплачивается.

Маша подтягивает свитер к горлу и вжимает голову в плечи — «колюсь под ключицу. Хоть опасно, но синяки не так заметны. На работе пока внимания не обращают». «Маша — далеко не единственный медработник и дитя врача, попавшее в Палермо, — уверила меня областной одесский нарколог Надежда Федорова. — Обычное дело».

Уйти, чтоб не вернуться.

— Вы в Палермо не ходите, там цыганские законы. Уйдете — не вернетесь, — уверяли меня. Милиция ходит в поселок, как правило, с облавами. Сопровождать меня милиционеры отказались. Пришлось пробираться самой. Подступы к поселку сторожит цыганская ребятня и братья-славяне. Они сигнализируют о приближающейся облаве гораздо раньше, чем милицейский «газик» догромыхает до первой торгующей хаты.

Они же продают раствор и димедрол. В ста метрах от этого КПП — второй: ярко-желтый «РАФ» с заляпанными грязью номерами, где цыганская семья лопочет с белобрысым пацаненком лет 16. По данным медиков, одесская наркомания стала резко молодеть, каждый квартал добавляет сотню колющихся малолеток. Центральная улица почище Новой, да и дома почти аккуратные — разве что штакетник торчит, как выбитые зубы, а в остальном — все чинно. Во многих дворах наймиты моют пестрые, огромные цыганские ковры и варят нечто дымное в котлах. Один из батраков — с металлическим ошейником и цепью.

Наймитов, замеченных в воровстве, цыгане зовут рабами и сажают на цепь, но этого можно и не делать: наркотик держит крепче кандалов. Цыганка, стоящая у хаты «руки-в-боки», изучает постороннюю и возвращается к привычному занятию — подсчету купюр, толстой пачкой осевших в кармане передника. В прокопченных цыганских имениях батраки убирали со дворов и остатки шприцов, и их осоловевших владельцев — чтоб не попали на чужие глаза. Сколько ни ходила по Палермо, где, по идее, есть и сельсовет, и местная администрация, так и не увидела признаков власти. Тут своя власть.

Смычка города с Палермо.

На смычку города с Палермо давно намекают одесские газеты. Говорят, не только

наркоманы, но и власти «вошли в систему», сев не на иглу, а на доллар. Местные издания называют территории, где беспрепятственно продают наркотики — кроме известных Фонтана, Слободки и Бугаевки это и знаменитый Привоз. Известны и имена наркодиллеров, которые «ни разу не были задержаны».

Милиция охотно назвала наиболее авторитетных людей Палермо: Грузина, Януша и Продана. Между тем ряды одесских наркоманов уверенно растут. Нынче их в городе более семи тысяч — по официальным данным. По реальным, цифру советуют умножить на десять. 60 проц. наркоманов ВИЧ-инфицированы. Врачи называют нынешнюю Одессу наркополигоном, через который зелье движется не только на Киев, но и в Россию. Как говорят «оперы», Палермо можно уничтожить за месяц-два, будь на то «добро» начальства.

Но пока при поселке растет «ВИЧ-курган», где добровольцы-общественники сжигают использованные наркоманские шприцы. Иглы не горят. Они скапливаются холмом. За год он вырос почти на метр.

Янина Соколовская
По материалам газеты «Известия»
Можно ли заразиться онкологическим заболеванием?
Можно ли заразиться онкологическим заболеванием?
Почему медики запрещают хрустеть пальцами и шеей?
Почему медики запрещают хрустеть пальцами и шеей?
Продукты, которые помогут не допустить осложнений при гриппе и простуде
Продукты, которые помогут не допустить осложнений при гриппе и простуде
Лучший способ бросить курить
Лучший способ бросить курить
Гомеопатия — надо ли ее запрещать?
Гомеопатия — надо ли ее запрещать?
Аптечная конопля (марихуана) — благо или беда?
Аптечная конопля (марихуана) — благо или беда?

Смотрите также:

У нас также читают:

Загрузка...
Загрузка...